Международный аэропорт, воздушные ворота страны – звучит красиво, вкусно и солидно. Видятся стекло, бетон, чистота, блеск… Но аэропорт в Монровии, столице Либерии, больше напоминал площадку, отведенную для свалки мусора. Чего-чего, а этого добра вокруг его единственной взлетно-посадочной полосы хватало до сих пор. Хотя гражданская война уже пять лет как закончилась. По крайней мере, официально. Впечатление свалки усиливали полуразрушенные или наспех восстановленные здания, окна с разбитыми стеклами или и вовсе заколоченные фанерой. Стены со следами от пуль и осколков. Так и не убранные сгоревшие машины, которые просто спихнули в сторону. И царящая повсюду антисанитария. И так выглядел не только аэропорт – таким был практически весь город.

Немногочисленные самолеты и вертолеты сгрудились у диспетчерской вышки и радарного комплекса – чтобы проще было охранять. Слишком много разного оружия все еще ходило в Либерии по рукам. В основном авиатехника принадлежала местным ВВС и миротворческому корпусу ООН. Принадлежность к миротворцам обозначали выкрашенные в белый цвет фюзеляжи и огромные синие буквы UN на бортах. Взлетная полоса аэродрома напоминала лицо боксера-неудачника – на ней повсюду виднелись грубые пятна асфальтовых заплаток на месте снарядных воронок. Воздух над летным полем, казалось, плавился, искажая контуры удаленных объектов. Стрелка термометра уже вторую неделю опускалась ниже тридцати градусов лишь по ночам.

Немного в стороне от сгрудившейся авиатехники стоял транспортный самолет «Ил-76» с российским флагом на хвосте и эмблемой МЧС РФ на борту. У открытого грузового люка самолета уже довольно давно копошились грузчики-африканцы, перетаскивая ящики, коробки и мешки с гуманитарной помощью в ооновские грузовики – никакой механизации здесь не было и в помине. Рядом стояли два пыльных армейских джипа, возле которых прохаживалось несколько темнокожих миротворцев с французскими винтовками FAMAS, которые напоминали россиянам лобзики.